Доктор Фаустус

Сюжет, на котором, впрочем, я не хочу останавливаться слишком подробно, есть классическая история Фауста. Гораздо больший интерес и ценность, как мне кажется, представляют декорации, довольно обширные и значительные, в которых эта история предстает перед читателем. Всё, что в других произведениях выполняет функции служебные, создает атмосферу, так называемый фон, в «Докторе Фаустусе» кажется чуть ли не жизненно важным, возможно даже более важным, чем непосредственное описание биографии Адриана Леверкюна, гениального композитора и героя всего торжества. Безусловно, стоит отметить, что весь рассказ ведется от лица его близкого друга – Серенуса Цейтблома – отчего теряет большую часть диалогов и превращается в пересказ, обогащаясь, однако, при этом определенной доверительностью и чуткостью именно в силу своей сопричастности. Кроме того примечательно ещё и расслоение времен, в которые попадает читатель, причем каждое из них описывается добросовестно и подробно, со всеми нравами и укладами, отношениями внутренними и внешними, расставляются вехи, важные для понимания полной картины как жизни самого Адриана, так и жизни его биографа и обстоятельств, сопутствующих повествованию. Так действия жизнеописания начинаются на заре ХХ века, в то время как добрый Серенус создает свои записи ближе к его середине, а именно в разгар Второй мировой войны, кроме того не стоит забывать и о нашем нынешнем ХХI веке. Динамика красноречива.
Вообще «Доктора Фаустуса» довольно сложно отнести к литературе чисто художественной (по крайней мере, мне), поскольку произведение изобилует философскими мыслями и музыкальными терминами. И если с философией ещё можно примириться и даже в какие-то моменты порадоваться этой встрече, то музыкальность для человека неподготовленного становится достаточно серьезным препятствием при чтении. Ибо если ты не смыслишь в философии, то частично-то уж как-то воспринимаешь, а если не смыслишь в музыке, то большая часть музыкального текста со скрипом проходит мимо. Хотя общего впечатления от книги это всё же не портит.